Я знаю много гостиниц на окраинах Парижа. И решил жить в них, регулярно переезжая из одной в другую. Для начала снял комнату в гостинице "Доддс", у заставы Доре. Там я не рисковал встретить Аннет. После моего отъезда Кавано наверняка уволок ее к себе на авеню Дюкен. Быть может, ей не сразу стало известно о моем исчезновении, потому что никто, даже Ветцель, не знал, что она была любовницей Кавано, и телефон, должно быть, тщетно трезвонил у нас дома, в квартале Сите-Верон. Когда же в конце концов она туда заскочила, то, вероятно, нашла телеграмму: "Съемочная группа Рио крайне обеспокоена. Самолете 18 Жан отсутствовал. Срочно позвоните отель Соуза". И Кавано приехал в Сите-Верон разделить с ней ее тревогу.
Сам-то я ни малейшей тревоги не испытываю. Наоборот, упоительную легкость. И не собираюсь драматизировать ситуацию. Для этого я слишком стар. Как только кончатся наличные деньги, свяжусь с Аннет. Звонить в Сите-Верон было бы неосторожно, можно нарваться на Кавано. Но я непременно найду возможность встретиться с ней тайно. И заручусь ее молчанием. Пусть сама успокоит тех, кто желал бы отправиться разыскивать меня. Она достаточно ловка, чтобы замести все следы, и сделает это так хорошо, что выйдет, будто меня вовсе никогда и не было на свете.
Застава Доре. Чудесная погода. Жара не такая тяжелая и улицы не такие безлюдные, как в тот день, восемнадцать лет назад, в Милане. По другую сторону бульвара Сульт и площади с фонтанами какие-то туристы толпятся у входа в зоопарк, а другие поднимаются по ступенькам бывшего Музея колоний [теперь Музей искусств народов Африки и Океании]. Этот музей, куда мы Кавано, Ветцель и я - ходили детьми, сыграл свою роль в нашей жизни, да и этот зоопарк тоже. Мы мечтали о дальних странах и об экспедициях без возвращения.