И вот я вернулся к началу пути. Сейчас куплю билет и пойду в зоопарк. Через несколько недель в какой-нибудь газете непременно появится заметка об исчезновении Жана Б. Аннет, следуя моим инструкциям, уверит всех в том, что я исчез в джунглях во время последнего путешествия по Бразилии. Пройдет время, и я буду значиться в списке пропавших исследователей вслед за Фоусетом и Моффрэ. Никто никогда не догадается, что я растворился в городе, у одной из застав Парижа, и что именно это было конечной целью моего путешествия.

Авторы некрологов воображают, будто можно прочертить чей-нибудь жизненный путь. Но они же ничего не знают. Восемнадцать лет тому назад я, лежа на своем месте в вагоне, читал заметку в "Коррьере-делла-Сера". И вдруг сердце мое сжалось: с женщиной, о которой шла речь и которая, по выражению бармена, "положила конец своим дням", я был знаком. Поезд еще долго стоял на вокзале в Милане, а я был настолько потрясен, что все думал, не выйти ли из вагона и не вернуться ли в отель, словно оставался шанс встретиться с ней.

В "Коррьере-делла-Сера" неправильно указали ее возраст. Ей было сорок пять лет. И назвали ее девичью фамилию, хотя она была замужем за Риго. Но кому это известно, кроме Риго, меня и чиновников, ведающих актами гражданского состояния? Стоит ли кого-то винить в ошибке? Может, это и лучше - вернуть ей девичью фамилию, которую она носила первые двадцать лет жизни?

Бармен в отеле сказал, что кто-то приедет "уладить все формальности". Не Риго ли? В ту минуту, когда поезд трогался, я представлял себе рядом Риго, изменившегося за шесть лет, ставшего другим человеком. Узнал бы он меня? За все годы, минувшие с тех пор, как они с Ингрид оказались на моем жизненном пути, я его не видел.

А вот Ингрид один раз встретил, в Париже. Без Риго.